Лис пошёл на небо последним из волоховых зверей и по дороге, говорят, успел трижды обмануть самого Волоха — что не удавалось ещё никому. Волох не рассердился, а развеселился: «Ну, этот и на небе не пропадёт». Лис ходит по небу в Септябрь, на исходе лета, когда сады полны, и созвездие его — не зверь, а хвост: сам Лис, по поверью, всегда спрятан за краем неба, и видно только, что он только что здесь был.
Купцы всех трёх королевств чтят Лиса втихую, как и самого Волоха: перед большой сделкой в Септябрь кладут монету под язык и смотрят, куда повёрнут хвост — к Соколу или к Сове; «к Соколу» — торгуй открыто, «к Сове» — молчи о цене. Церкви на это морщатся, но Септябрь — месяц ярмарок, а в ярмарочный месяц даже епископ считает выручку.
Лисьи дети везучи, изобильны и ненадёжны в клятве: они не лгут, они «не договаривают». Из них выходят купцы, послы, казначеи и — по совести сказать — воры; и одни и те же люди бывают тем и другим в разные годы. Беда их — собственная ловкость: лис, обманувший всех, однажды обманывает себя.
Изобилие и лукавство, сад и погреб, торг и удача, ловкая рука — всё, что взято хитростью, а не силой.
Лис крадётся меж плодовых деревьев на исходе лета — знак изобилия и лукавства.
Дороги, торг, слух, тайна, хитрость, удача, ложь во спасение и ложь просто так. Ни бог, ни зверь; «то ли волк, съевший кожу Змея, то ли кожа, научившаяся ходить». Единственный, кто ходит и днём, и ночью, и потому один знает, как выглядят оба — Ярун и Марь.